Судьба часто устраивала мне проверки.
Обставляла испытание по всем правилам и наблюдала: выберусь или нет.
Смерть подходила совсем близко. Я кожей чувствовал ее дыханье.
И тогда внутри начинал звучать голос...
Первый раз это случилось в 15 лет - я сам чуть не наложил на себя руки.
Перестал есть и спать. Ночами, глядя в потолок, думал о том, что больше не хочу жить. Лежа однажды без сна я услышал чей-то голос... Он спас меня.
В следующий раз этот внутренний голос спас меня в армии.
Служить я попал в морскую авиацию, в часть, дислоцирующуюся под Мурманском
и на первом же построении был зачислен в духовой оркестр трубачом.
(Подробности чудесного спасения Николая Носкова читайте в журнале "Караван историй")
* * *
Этому придумано много названий: чутье, интуиция, наитие, внутренний голос...
В жизни каждого человека бывали ситуации, когда подсказка приходила внезапно, из глубины подсознания. У людей творческого склада подобное случается чаще чем у других. Может это компенсация за неспособность рассчитывать на сто шагов вперед, за неумение взвешивать все "за" и "против"? Природа - дама справедливая: обделив одним, старается наградить другим. Мне, например, моя интуиция помогла выбрать жену - одну единственную на всю жизнь. После армии я вернулся в Череповец и устроился музыкантом в самый крутой ресторан Однажды в толпе танцующих увидел девушку: тоненькую с гривой русых волос, с огромными глазами. В голове пронеслось: "Она станет моей женой". Потом, когда мы были женаты, Марина призналась: "Ты только шагнул с эстрады в зал, а я уже знала, что ты направляешься ко мне - раз, и что выйду за тебя замуж - два" Так что и у моей половины с интуицией все тоже в полном порядке. За тридцать прожитых вместе лет я не раз в этом убеждался.
* * *
Однажды Марина не пустила меня на "промысел" и уберегла от тюрьмы. Случилось это в середине 80-х, когда группу "Москва" разогнали за "антисоветчину". Ярлыка "фашисты-диссиденты" коллектив удостоился за кожаные штаны, рубашки с короткими рукавами и узкими галстуками. Но главное - за то, что певец Носков не укладывался в "социалистические вокальные каноны". Бригада приятеля промышляла у магазина "Березка" и занималась скупкой чеков, за что можно было запросто попасть "под статью". Внутренний голос твердил: "Не вздумай! Свяжешься - пожалеешь!" И я его слушал. До тех пор, пока в доме не осталось денег даже на хлеб. Тогда я согласился. Стою в прихожей, натягиваю куртку. Вдруг из комнаты вылетает Марина: "Ты куда?" Я ей бодренько так: "Иду на дело. Сегодня вечером у нас будет шикарный ужин!" И тут жена кидается к входной двери:"Не пущу! Пока жива - не пущу!" Я в уговоры. Пытаюсь ее руки от косяков двери оторвать - куда там! Вцепилась намертво! Поругались мы тогда сильно, но я остался дома. Приятеля с бригадой арестовали. Все получили солидные сроки. Получается, если бы не Маринина интуиция, была бы в моей биографии вместо группы "Парк Горького", какая-нибудь зона в далекой Сибири.
* * *
Мой лучший друг, когда я рассказал ему о предложении Намина аж на стуле подпрыгнул: " Да ведь это исполнение того вещего сна! Помнишь, год назад тебе приснился?" Такое действительно было. Мне снилось, что я парю на дельтаплане. . Вдруг вижу: прямо по курсу летающая тарелка. Вся в мигающих разноцветных огнях. Из корпуса выдвигается пластинка, я на нее опускаюсь. Распахивается дверь, я вхожу и оказываюсь в огромной комнате, по стенам которой рассредоточились гигантские живые тени. Одна из них у меня спрашивает: "Чего ты хочешь?". Я, подумав немного, отвечаю: "Сорок тысяч долларов" Тогда мне казалось, этой суммы хватит на все: и на покупку инструментов для собственной группы, и на то, чтобы содержать семью, не тратя времени на подработку в ресторанах. "Денег мы тебе дать не можем, - голос у тени глухой и низкий, - у нас они не в ходу. А вот внушить идею, за которую ты на Земле получишь сполна, , пожалуйста." - "Хорошо, - говорю, - согласен на идею" - "А куда тебя приземлить?" - "Только не в Союз! У нас за идеи денег не дают!" - "Ладно, - соглашается тень, - Высадим тебя в Америке". И вот я уже иду по улице с огромными до самого неба домами. Кругом гудят машины, снуют люди. Полицейский, которому я пытаюсь объяснить, что приехал в его страну продать суперидею, смотрит на меня, как на сумасшедшего, но все же приводит в большую аудиторию, где за партами сидят ученые мужи, седые с окладистыми бородами, в роговых очках. Я начинаю рисовать на грифельной доске какие-то векторы, графики - и слышу за спиной восхищенный шепот: "Гениально!" Продолжаю что-то чертить, а сам твержу: "Запоминай, что рисуешь, запоминай..." На одно мгновение оборачиваюсь к аудитории, а когда снова смотрю на доску,, она оказывается абсолютно чистой и из законченного мной секунду назад чертежа я не помню ничего! Ощущение обиды и досады было таким острым, что я проснулся. В тот же день я рассказал сон другу, и он отвел меня к лекарю-китайцу. Старик высыпал на стол горсть древних монет, что-то над ними пошептал, окурил из сизым дымом из трубки, а потом и говорит: "Этот сон - необычный. Твое астральное тело действительно побывало в гостях у существ с другой планеты. И все, что они тебе напророчили, сбудется, если только ты не упустишь свой шанс." В Америке этот сон вспоминался не раз.
* * *
О том, что Катюшка появилась на свет, мне сообщил шурин. Позвонил, поздравил. Я в то время уже жил в Далласе, на вилле у одного из 
друзей менеджера группы "Кисс". Работа не ладилась, в кармане ни гроша. Принял я поздравление, положил трубку и чуть не разрыдался. От радости и от отчаяния одновременно. У меня родилась дочь, а я не могу быть с ней рядом. Не могу сорваться и полететь в Москву, потому что нет денег даже на билет. Достал из холодильника литровую бутылку "Столичной" и выпил ее всю до грамма. Влей я в себя такое количество водки в обычном состоянии, наверное не выжил бы. А ту вроде она на меня не слишком-то и подействовала. Тоска во всяком случае не отпустила. И я среди ночи пошел бродить по чужому городу. В тренировочном костюме, в домашних тапках. Шел, куда глаза глядят. Помню, пару раз рядом со мной притормаживал полицейский патруль: " Hey, are you OK?" Я кивал и, еле ворочая языком, отвечал: "Yeah, I'm fine..." Много лет спустя Игорь Брусенцев принес мне стихи, в которых были такие строки:
В этом мире я гость непрошенный
Отовсюду здесь веет холодом
Не потерянный, но заброшенный,
Я один на один с городом.
Среди подлости и предательства
И суда, на расправу скорого,
Есть приятное обстоятельство
Я люблю тебя. Это здорово!.
Я был поражен, насколько точно стихи Игоря , которому я никогда не рассказывал о той ночи в Далласе, передали мое состояние. И музыка к ним сочинилась удивительно легко - будто жила во мне все это время.
Я плюнул на проект с группой "Кисс" и, в очередной раз заняв денег у своего благодетеля, рванул в Москву. Насовсем. Приехал к жене и дочке с 11-ю долларами в кармане. Я вполне мог гордиться своей преданностью творчеству - только семье надо было что-то есть. По старой памяти я попытался заработать что-то в ресторанах, но меня тут же узнавали и давали от ворот поворот: "Да ты что, парень! Какое "немного попою"! А нам куда после солиста Парка Горького прикажешь податься? В посудомойки? От отчаяния я пробовал "бомбить". Надвигал кепчонку по самые брови, старался молчать всю дорогу. Все равно узнавали. Принимались ахать, расспрашивать, как до такой жизни докатился. Домой после таких встреч с сердобольными согражданами возвращался разобранным на болтики.
* * *
Согласившись на внеплановый концерт в Бугульме, я в очередной раз оказался на волосок от смерти. И будто в награду за то, что остался жив, судьба мне приготовила встречу. Это случилось в Индии. На берегу Ганга стоял шалаш монаха-шиваита. Гуру меня принял и спросил, куда я направляюсь. Узнав, что в храм Шивы ,сотворил какой-то обряд - благословил. Я, два моих друга и проводник-переводчик двинулись в горы. Были на середине маршрута, когда начался ливень. С гор понеслись селевые потоки, дороги завалило. За сплошной водяной стеной мы едва различали друг друга, земли же не было видно вовсе - ступали наугад. Ливень прекратился в тот момент, когда мы подошли к стенам монастыря. Следующим утром я поднялся на плато, венчавшее самую высокую из скал, находившихся на территории горной обители. По пояс меня окутывало облако, а в глаза било яркое солнце... В голове промелькнуло:"Не хочу отсюда уезжать!". По дороге обратно мы встретили странствующего монаха. Наши взгляды пересеклись, и я вдруг понял: мне очень нужно поговорить с этим человеком. Монах тоже замедлил шаг. Мы сели на большой камень у дороги. "Ты музыкант", - то ли с вопросительной, то ли с утвердительной интонацией произнес новый знакомый. Я был потрясен: откуда ему известно, кто я? А монах продолжал: "У тебя одна из самых важных профессий на земле. Многие из тех, кто сюда приезжает, остаются здесь навсегда. Я знаю, такая мысль приходила и тебе. Ты этого делать не должен. Возвращайся домой и обо всем , что здесь увидел, расскажи в своих песнях. Только пиши их не головой, а сердцем. У тебя впереди для этого еще много лет"
Остаток пути до деревушки, где мы должны были остановиться на ночлег, меня мучила какая-то смутная догадка. Озарение пришло, когда я начал уже проваливаться в сон. "Тот монах, который живет на берегу Ганга, и его странствующий собрат - один и тот же человек!" Я поделился своим открытием с проводником-индусом. Он ничуть не удивился. Сказал, что у постигших вершину йоги действительно есть такая способность : создавать свои фантомы и являть их людям за сотни километров. Вернувшись с Москву, я написал альбом "По пояс в небе". Мелодии к нему рождались легко - будто лились из сердца. Это пока лучшее из того, что я создал. Но у меня есть еще время, чтобы сочинить свою главную музыку.
* * *
О перипетиях в нелегкой судьбе музыканта, об экстремальных ситуациях, в которых он оказывался на волоске от смерти, но понимал, что это не его час и чудом выбирался благодаря природной интуиции, о том, как пробовал наркотики, как едва не погиб от руки "братков", как продал свою гитару, чтобы выжить - обо всем этом и о многом другом читайте в журнале "Караван историй".
